10 минут

Ольга постоянно знала, что она – человек особый, но её 2-ые половинки почему-либо это мировоззрение не делили. Приевшийся сценарий повторялся раз за разом: ссоры, долгие нудные монологи, одиночество. Мать гласила: Олюшка, на тебя недозволено орать, можно лишь договариваться. А где возьмешь того, кто готов договариваться?

И вот еще одно фиаско. Хорошо, одна так одна. Сначала постоянно больно. Ольга ожидала, что равномерно жизнь начнёт налаживаться, но прошёл месяц, а тягостное чувство кое-где глубоко в сердечко не стихало. Незначительно помогала работа, но в выходные весьма хотелось позвонить мерзавцу – до того было душно и сиротливо. Звонить никак недозволено, это нехитрое правило знают и пятиклассницы. В кино! Необходимо срочно идти в кино! На три сеанса попорядку.

По пути Ольга заглянула в почтовый ящик. Кипа газет, буклетов и один белоснежный конверт. Подумав мало, она повернула ключик: заберу позже, не хватало ещё до выхода марать руки о свежайшую типографскую краску.

Годзилла на дисплее лениво водила туда-сюда жирным хвостом, мелкие, как муравьишки, люди бегали вокруг и орали. Господи, недозволено быть таковой дурочкой! Письмо прислал он, совсем буквально он. Давно ожидаемое примирение совершенно близко, а она посиживает и жуёт безвкусный, схожий на пенопластовые шарики попкорн.

Домой Ольга не шла – летела: её окрыляло предчувствие чего-то весьма принципиального и неплохого. Письмо лежало на месте. Осторожно вытащив его 2-мя пальчиками, женщина понюхала конверт. Незнакомый запах, но приятный: что-то свежее, нежное, хвоя, лимонад и цитрус. Пикник на лесной полянке.

Письмо было написано от руки – милая странность в эру господства Times New Roman, и почерк твёрдый, прекрасный, без дурных завитушек. Ни одной орфографической ошибки. Стоит увидеть, что Ольга всекрете гордилась школьными пятёрками по русскому языку и мужчины, пишущие хорошо, имели больше шансов на её симпатию.

«Хороший денек!

Не сочтите меня наглецом, но вы – самая расчудесная женщина на свете.

У меня есть предложение. Пожалуйста, завтра в 17.30 выйдите на балкон на 10 минут. Созодать ничего не надо, просто выходите. Неважно какая работа обязана быть оплачена, потому прилагаю к письму скоромный гонорар. Если моё послание вас обидело, приношу извинения.

С искренним почтением, Х.».

В конверте лежали две тысячные купюры. Ну дела. Таковых чудиков Ольге встречать ещё не приходилось. Письмо так увлекло, что потерянная любовь сама собой отошла на задний план. Может, рискнуть и выйти? А что надеть? Улыбаться либо не нужно? Её будут фотографировать?

В эту ночь (то есть темное время суток) Ольга 1-ые заснула без пустырника.

***

Утро пришло вероломно стремительно. Приотворив один глаз, Ольга нащупала телефон и выключила будильник. Обойдутся денёк без неё. (Как ни удивительно, вправду обошлись: женщина была бухгалтером, а вне периодов сдачи отчётности бухгалтер – фигура эфемерная.)

Вчерашнее письмо оказало на Ольгу странноватое действие: хотелось слушать песни на французском и созодать смешные глупости. И пионов, много белоснежных пионов. Дойдя до метро, она купила у бабушек цветов на две тыщи рублей, привела себя в порядок и в половине шестого вышла на балкон в небольшом черном платьице и с букетом в руках. Ничего подозрительного Ольга не увидела, но чувство чьего-то присутствия приятно щекотало нервишки. Взяв лист бумаги, она написала: «Продлим?» и сбросила послание в собственный же почтовый ящик.

На последующий денек её ожидали ещё две тыщи и письмо:

«Здрасти!

Естественно, продлим. Пионы великолепны, но вы их превзошли. Если можно, выскажу маленькое пожелание: распущенные по плечам волосы для вас идут больше».

«Извращенец», – пошевелила мозгами Ольга и отрадно засмеялась.

В обеденный перерыв она сбегала в салон красы, обещавший посетительницам «лук как у Ким Кардашьян», и на средства извращенца сделала прическу, укладку и маникюр. Перемены не остались незамеченными: системный админ здесь же предложил Ольге помощь с операционной системой, а старший менеджер поменял бутылку с водой в кулере, хотя древняя была полна на две третьих.

В 17.30 она вышла на балкон и произнесла звучно: «Ну привет, извращенец. Услаждайся». На прощание, не удержавшись, Ольга коварно подмигнула невидимому зрителю.

Последующее письмо говорило:

«Хороший денек!

Сейчас я могу сказать, что лицезрел ангела. Распущенные волосы весьма для вас к лицу. Пожалуйста, наденьте сейчас красноватое платьице.

С искренней признательностью, Х.

P. S. Я не извращенец».

Как он мог её услышать? Хотя не всё ли равно, пусть потаенна остаётся потаенной и придаёт жизни новейшие краски.

На очередные две тыщи Ольга купила постельное бельё с розочками и васильками.

***

Равномерно балконные променады стали частью её распорядка. Любой денек Ольгу ожидали средства и мелкие задания. Сказать на языке глухонемых: «Мир прекрасный, и я прекрасная», жонглировать 3-мя яблоками, спеть «Как упоительны в Рф вечера» на китайском и так дальше. Становилось всё увлекательнее, женщина с нетерпением открывала очередной конверт и ожидала посланий. Средства брала с наслаждением, но дело было уже не в их.

Естественно, ей хотелось знать, кто этот щедрый незнакомец. Созрел план, весьма обычной: Ольга решила отследить процесс попадания писем в ящик. В 5 утра, прихватив бутылку с водой и бутерброд, она заняла стратегически комфортную позицию на лестничной площадке второго этажа.

Через час снизу послышалось неуверенное шарканье. Перегнувшись через перила, Ольга увидела бабушку – обычного божьего одуванчика в платке и вязаной кофте. Испуганно оглядываясь, старушка потянулась к почтовому ящику.

– Я так понимаю, вы моя потаенная фанатка! – звучно произнесла Ольга и сбежала по ступенькам вниз.

Бабушка охнула и попробовала сбежать из подъезда, но не тут-то было. Юность оказалась проворней.

Они вышли во двор вкупе.

– Рассказывайте, – попросила Ольга. – По другому я буду мыслить, что беру средства у какого-либо бойкого пенсионера.

– Не у пенсионера, а у инвалида, – тихо поправила бабушка. – Не нравилась мне эта затея. Но он упёрся как баран: иди да иди. Хожу вот.

– Он инвалид?

– Колясочник. 20 5 ему было, красовался перед женщиной и прыгнул с обрыва в озеро. А там воды по колено. Операций много делали, да бесполезно, не прогуливается с того времени.

– А откуда у него средства?

– Лишь ноги отказали, голова-то в порядке. Посиживает, стучит целый денек по кнопкам, работает в компе. Когда скучновато, бинокль возьмёт – и глядит, что там делается в примыкающих домах. Когда начал письма писать, прямо расцвел, улыбается любой денек. Ранее-то жить не желал. Женщина бросила, друзья запамятовали, ну и не друзья это никакие, означает. Не желает, чтоб его жалели, в особенности предки. Лишь со мной и разговаривает. Сиделка я.

– Пожалуйста, ничего ему не гласите. К слову, как у него выходит меня расслышать? До примыкающего дома далековато.

– По губам читает.

***
Опосля разговора с сиделкой письма закончили приходить. «Разболтала», – злилась Ольга, но упорно выходила любой вечер на балкон. От чувства нужности кому-то отрешиться весьма тяжело. В один прекрасный момент она отважилась и произнесла:

– Привет, извращенец. Как ты там? Моего сотруднику сейчас ужалил шмель. Буквально среди лба. Ещё я лицезрела сон про динозавров и купила новейший чайник.

Женщина соображала, что невидимый зритель ожидал её и ловил каждое слово. Чудилось, расстояние меж ними сокращается. Ольга начала читать статьи, посвящённые людям с ограниченными способностями. Поначалу было жутко, позже не весьма. Выйдя на балкон в очередной раз, она сказала:

– Извращенец, я сейчас читала про твой недуг. В смысле не про хворую голову, с сиим всё понятно. Про ноги. Если меня укусишь, я тоже перестану ходить? Либо будем кусаться осторожно?

Он хохотал, она ощущала это.

– Ты бы написал что, извращенец. Можно и без средств. Я волнуюсь.

В почтовом ящике лежало новое письмо.

«Привет, мой ангел. Вчера ты была страшно забавнй. Конкретно в данной нам последовательности (1-ое слово – страшно). К письму прилагаю 23 рубля, юмор сегодня стоит дешево. Ты весьма красива!».

Переписка возобновилась. В один прекрасный момент на улице Ольга встретила бывшего, но этот эпизод практически не произвёл на неё воспоминания. Женщина спешила домой: «балконное» время принадлежало другому человеку. В 17.30 она явилась на еще одно заочное свидание в купальнике, шапочке для плавания и очках. И звучно произнесла:

– Извращенец, я приглашаю тебя в бассейн. Не отпирайся, сиделка произнесла, что можно. Желаю тебя созидать.

Наутро письма в ящике не было. Ольга пришла в ярость и, подкараулив бабушку-посредника, передала ей конверт с купюрами и письмом.

«Привет, мой милый, мало извращённый сосед напротив. Передаю для тебя 14 000 рублей (7 дней по 2 000, которые ты платил 3 месяца вспять) плюс 50 000 от меня в подарок. Завтра ровно в 10 встречаемся у моего подъезда».

***
Ольга не спала всю ночь (то есть темное время суток) и днем, спускаясь вниз, пару раз глубоко вздохнула и похлопала себя по щекам, чтоб успокоиться.

Он ожидал понизу. Инвалидная коляска, рубаха, джинсы, знакомый уже запах лимонов и леса. Молодее, чем представляла Ольга, и весьма красивый.

– Я заигрался, – произнес он. Было приметно, что переживает. – Прости меня. Вот средства. Наверняка, продолжать не надо.

– Может, хотя бы попытаемся?

– Будет тяжело и, быстрее всего, больно.

– Я не собираюсь созодать для тебя больно.

– Всё равно поранимся. Оба.

– Ты с самого начала пытаешься командовать и решать за двоих, – увидела Ольга. – Сейчас моя очередь. Сейчас сходим в бассейн, а далее – поглядим.

Она решительно подошла к коляске и повезла его в лето…

#АлександрБессонов@chillout.atreydas

Источник